Давно это было. Кто помнил, тот забыл, а кто забыл, тому и во сне не приснится.
В ауле, что раскинулся на берегу быстрой реки Акташ, жил добрый человек со своей горянкой, и было у них двое сыновей – старший Карим да младший Бутай. Оба не по годам умны, телом ловки и руками умелы. С детских лет и коня обуздать, и соседских мальчишек в честном бою победить – всякое дело у них спорилось.
У Карима всё было по порядку: за днём – ночь, за летом – осень. Много не тратил, но и не жадничал, любил родной аул и гору, что над рекой возвышалась. А Бутай с пелёнок веретеном кружился. Только был здесь – уже там, сегодня накопил – завтра отдал. Не сиделось ему на одном месте, будто жгло его что-то внутри, звало высоко и далеко, куда и глаз не увидит, и орёл не долетит.
Так и жили они. Сад их солнечными абрикосами весь аул радовал, а овцы давали шерсти и мяса вдоволь – всем соседям на зависть.
Но как-то по весне стал Бутай просить родителей:
– Отец, матушка, отпустите меня за нашу гору. Хочу мир повидать да себя испытать.
Делать нечего – стали отец с матушкой сына в дорогу собирать. Снарядили доброго коня, положили в сумку сушёного мяса да лепёшек чуду. И про кинжал не забыли.
Вскочил Бутай на коня и полетел, словно птица. И ближние горы пролетел, и дальние. Остановился дух перевести в красивой долине, где поспевал сладкий виноград.
Видит – сидит у реки старик с длинной бородой и прямо на Бутая глядит, словно давно поджидает.
– Далеко ли путь держишь, горец?
– Салам алейкум, дедушка. Мир хочу повидать да себя испытать. Не хочу в одном месте прожить и умереть там, где родился.
Соскочил юноша с коня, расстелил на большом камне вышитое матушкой полотенце и стал выкладывать всё, что в сумке было.
– Не голоден ли, дедушка? Отведай даров семьи нашей.
– Ты бы всё не доставал. Дорога перед тобой длинная.
– Ничего! Кто сам себя кормит, голодным не останется.
Улыбнулся старик в бороду и сказал, прищурившись:
– Хороший ты человек, да простой. Не можешь остановиться, когда надо бы. Найдётся у меня подарок для тебя.
Протянул старик Бутаю ключ – не большой, не маленький, с ладошку:
– Держи, странник. Если добрым человеком останешься, сам в нужный час поймёшь, что им отпереть, а что и запереть можно. – И растаял туманом над рекой – Бутай и поблагодарить его не успел.
Подивился юноша, сел на коня и поехал дальше. Вечернюю зарю повстречал, утреннюю миновал, и под усыпанной колокольчиками горой увидел джигита за богатой трапезой. Поприветствовал Бутай незнакомца. А тот ароматное мясо ест, сочными персиками закусывает, юношу обо всем расспрашивает, а угощение разделить не зовёт.
– Проголодался я в пути, не пригласишь ли к трапезе? – спросил Бутай чужестранца.
– А что ты мне дашь за это? Я трудился, ночей не спал, а тебе даром всё достанется?
Разгневался Бутай и пошёл уже прочь, но что-то его остановило. Посмотрел он на синие вершины гор, почувствовал, как солнечный луч играет на его щеках. И вдруг в груди потеплело, и полилась из уст юноши чистая, как горный ручей, песня. Пелось в ней про богатого хана, которому было мало его богатства. Про то, как стал он с годами жестоким и жадным и потерял к старости и жену, и трёх сыновей, и ханство...
Звучала эта песня по всей долине, доносилась хрустальным эхом до каждого аула. И вдруг пролилась горькими слезами из глаз джигита.
– Благодарю тебя, странник. Тронула твоя песня мою окаменевшую душу. Прости меня!
Посветлел лицом джигит. Пригласил гостя к столу и поделился с ним своими припасами.
Долго потом ехал Бутай. Проезжал мимо диковинных мест и быстрых рек. Разных людей встречал на пути.
Лежал путь Бутая через одно ханство, и прослышал он, какая беда там приключилась. Будто подменили ханскую дочь, ласковую и нежную красавицу Асият. С кем заговорит – словно стрелами ранит. От слов её цветы вянут и плоды с деревьев падают. Объявил старый хан, что отдаст полханства и любимую дочь в жёны тому, кто её исцелит.
Догадался Бутай, что злые духи красавицу терзают. Поклонился хану и сказал: «Хочу помочь я дочери твоей. Пусть слуги привезут сорок абрикосовых деревьев со священной горы и посадят у дворца. И что бы ни случилось дальше, не подходите».
Вышла из покоев ханская дочь – дева красоты невиданной. Шагнул Бутай навстречу, как заворожённый, – и полетели в него слова, точно стрелы отравленные. Вот уже все абрикосы с сорока деревьев попадали и почернели, вот уже скрутило Бутая от боли нестерпимой. И тут высоко поднял он ключ, что старик ему подарил.
– Запри! – воскликнул юноша.
В тот же миг девушка замолчала, как воды в рот набрала. Задрожала и стала темнеть на его глазах – это рвались на волю запертые внутри демоны.
– Отопри! – крикнул Бутай.
И выскочили изо рта девушки три демона-аждаха, которых юноша тут же порубил отцовским кинжалом на кусочки.
Встрепенулась Асият. Запылали цветом утренней зари девичьи щёки. Заблестели нежностью глаза.
С одного взгляда Асият и Бутай полюбили друг друга.
Жениться бы и остаться Бутаю в подаренном ханстве с молодой женой, но продолжало что-то жечь внутри и звать в дальний путь. Не забрался он ещё на ту гору, куда взгляд не достаёт и орёл не долетает.
Отпустила Асият любимого, обещала ждать две зимы и три лета, дала в дорогу тёплую бурку и папаху.
Только третьей весной поднялся Бутай на гору, чья вершина выше облаков, где чёрной ночью костёр не согревает и суровая Мать ветров холодом дышит.
Закутался он в бурку, надвинул папаху на глаза и начал Матери ветров сказки рассказывать. Рассказывает и замечает, что каждое его слово яркой звёздочкой на небе загорается.
Мать ветров так заслушалась, что крепким сном уснула. А Бутаю не спалось. Не мог он налюбоваться звёздным небом и задремал только под самое утро.
И приснился ему сон, будто поднимается он по бесконечной лестнице к огромному, во всё небо, Солнцу. А Солнце улыбается и говорит: «Давно я тебя жду, Бутай. Только ничего у меня для тебя нет. Всё, что ты ищешь, уже с тобой. А чтобы не жгло сильно, не запирай сердце на замок».
Проснулся Бутай, и так ему захотелось Асият к сердцу прижать, родителей и брата повидать, о своих приключениях рассказать, потрепать овец по белой шерсти да матушкиной еды отведать...
Быстрее ветра вернулся Бутай к старому хану и попросил руки его дочери. И поехали они с прекрасной Асият в аул, что на берегу реки Акташ, свадьбу играть.
Была та свадьба весёлая и громкая. Дули в кожаную зурну и били в медные барабаны. Кто бы ни пришёл, уходил сытым.
И жили молодые долго и счастливо – на радость близким и далёким, и всем тем, кто знавал молодого горца, который согревал души людей нужным словом, красивой песней или доброй сказкой.
Художник Елена Завгородняя |