Летом к моим соседям по даче приехал вместе с родителями пятилетний Вова. Любопытный и не по возрасту рассудительный, он бегал хвостиком за своим двоюродным братом Димой. Отец Вовы, офицер-подводник Михаил, был заядлым рыбаком. Он попросил меня показать рыбные места на нашем озере, и на следующее утро мы вместе с мальчиками отправились на рыбалку. Пятым в нашей компании стал лохматый пёс Димы по кличке Бузя.

В лесу нас ждала тихая заводь, в которой любила плескаться рыба. Когда осталось только перей­ти вброд мелкую речушку, из-за деревьев раздался пронзительный визг. Бузя залаял.

Мы свернули с тропы и увидели крупного бобра. Видимо, он валил деревья для ремонта плотины, и неудачно упавшее дерево прищемило ему хвост. Увидев нас, бобр заверещал громче, а его глаза стали злыми-презлыми.

– Дурашка, мы хотим помочь тебе! – Дима шагнул к дереву, но я крикнул:

– Не подходи! Зубы у него очень острые,  он ими деревья перегрызает. Может укусить и сильно поранить.

Я оценил ситуацию и взял командование на себя.

– Вова, стой на месте. Дима, держи пса. Пусть он рычит на бобра, отвлекает его внимание. А мы с Михаилом поднимем ствол и вызволим бобровый хвост.

Поднатужившись, мы приподняли дерево. Освобождённый бобр поспешил к речке и ушёл под воду. И никакой благодарности за спасение!

– У него веки прозрачные и хвост вес­лом, – поделился наблюдениями Дима.

– Ты прав. Прозрачные веки бобру нужны, чтобы видеть под водой. А хвост веслом, чтобы, плавая, было удобно рулить. Да и на суше такой хвост полезен. Когда бобр, осматриваясь, становится на задние лапы, хвост служит ему опорой.

– Он злющий,– вынес приговор Вова.

– Он просто защищался, – засмеялся Михаил. – Бобр тоже подводник. Если нашей подлодке враги хвост прищемят, мы тоже найдём чем их отпугнуть.

– Бобр и подводник, и строитель, – сказал я. – Строит плотины на небольших речках и устраивает пруды.

– И в них рыбку ловит? – поинтересовался Вова.

– Нет, бобры не едят рыбу. Они жуют ветки, молодые побеги и древесную кору. А на десерт – жёлуди, осоку, камыш, кувшинки.

– А где у бобров домик? В реке или на земле? – продолжал любопытствовать Вова.

– Если берег высокий, бобры роют норы: вход под водой, а комнаты-пещерки выше уровня воды. А если берега низкие, как у этой речки, бобры строят вмес­тительные хатки в два этажа. На втором этаже жилые комнаты, а на первом кладовые. И столовая там же, чтобы после обеда остатки еды можно было выкинуть в пруд.

– А можете показать Вовке бобриную хатку? – спросил Дима.

– Могу. Пойдёмте, тут недалеко.

Мы спустились вниз по течению. Боб­ровую запруду мы увидели издалека. По её берегам лежали поваленные деревья. Я указал на горку хвороста, из которой во все стороны торчали сухие ветки.

– Какой же это домик? – удивился Вова.

– Бобры делают такую колючую крышу нарочно. Попробуй её раскопай! Волкам и лисам это не по зубам. Зато внутри хатки чистота и порядок. Все сучки на стенах и на потолке бобры обгрызают, а щели тщательно замазывают глиной и илом.

– Наверное, зимой они спят в хатке, как мишки в берлоге, – задумался Вова.

– Нет, зимуют они иначе. Медведь зимой не ест, а бобрам надо подкрепляться. Осенью они припасают на дне запруды ветки и молодые деревца. А зимой взрослые бобры выходят под водой из хатки и волокут припасы в столовую. У них в пруду корма до весны хватает. Им не приходится бегать в поисках еды по заснеженному лесу. Поедят и дремлют, сбившись в кучку. В хатке тепло: бобры своими телами хатку согревают, да так хорошо, что в мороз над крышей пар клубится.

– У бобров есть хитрость, чтобы не задохнуться, – добавил Максим. – У нас на подлодке кислород для дыхания генераторы вырабатывают. А бобрам проще: отверстие в крыше сделали и дышат свежим воздухом. А выдох паром наружу выходит.

– Хатки у них хорошо устроены, – подтвердил я. – Поэтому по осени к ним непрошенные гости хотят подселиться – особенно змеи, – чтобы в тепле перезимовать. Но бобры такого соседства не терпят и выпроваживают их. А ондатрам и выд­рам иногда позволяют остаться: тепла в доме больше будет.

Вова засмеялся:

– Прямо бобровый теремок, как в сказ­­ке... А медведь может его сломать?

– Да, бобровую хатку может развалить шатун. У него на это силы хватит. Шатун – это медведь, который по каким-то причинам зимой не лёг в спать в берлогу и бродит по лесу в поисках еды.

– А что же тогда бобрам делать? – испугался Вова. – Медведь их съест?

– Бобровые хатки очень крепкие, ломать их долго. Пока медведь будет рушить крышу, бобры уйдут через подвод­ный вход. Уйдут без спешки, по очереди: сначала молодняк, потом взрослые бобры. И последним хатку покинет глава се­мейст­­ва.

– Как капитан тонущего корабля, – восхитился бобровой дисциплиной Михаил.

– А как же они зимой без домика?

– Мех у них густой, в воде почти не мокнет. Не замёрзнут они. А когда медведь уйдёт, бобры вернутся в хатку и начнут её ремонтировать.

– Точно как в сказке, – обрадовался Вова. – Там в конце звери тоже теремок починили, и он стал лучше прежнего!