Дом жил у леса. Ему было щекотно от людей и, когда последние съехали, он незаметно ушёл в тайгу. Случилось это ночью в канун дня зимнего солнцестояния. Дом дождался, когда чуткие собаки засопели в будках. Осторожно пошевелил ножками-сваями. Они затекли и не хотели слушаться, но мало-помалу дом вытащил их из земли. Потряс ими, как собачонка, наклонился, чтобы стряхнуть с макушки снег. Где-то внутри поехал сервант, оставленный последними хозяевами, дзыньк­нула забытая кружка.

Дом сделал пару приседаний, разводя и сводя перила на крылечке. В печи поднялся клуб золы. Дом застыл, будто прислушиваясь к чему-то.

– А-а-а... у-у-у... а-а-ап-чхи-и! – оглушительно гаркнул он и порвал линию элект­ропередач.

Аккуратно смотал и повесил провода на столб, попрощался с гаражом и баней и зашагал к лесу. Забор поспешно распахнул на его пути ворота. Скоро серая черепичная крыша исчезла среди деревьев.

В лесу жили снежные облака, синие тени и тишина. Не звонили будильники, не капризничали дети, не ссорились взрослые.

Дом поселился у озера среди высоких елей и наслаждался одиночеством целую неделю. А потом к нему пришёл лыжник. Бедняга потерялся и продрог, от отчаяния на ресницах у него дрожали злые сосульки. Конечно, дом его впустил, затопил печку, разложил диван. Утром лыжник вычистил золу в очаге и подмёл за собой пол. Дому это понравилось.

Следующими жителями стали зайцы. Они так скакали от мороза, что лапы их истёрлись и болели. Дом разместил их в кладовой, где было теплее всего, и укрыл пледом.

С тех пор в холода дом спасал больших и маленьких, а летом у него был отпуск.

«Вот как бывает, – думал он. – Хочешь уединиться, а находишь предназначение».