– И откуда только царь-государь такую невесту выкопал, – злился плотник Прохор. – Была бы дворянских кровей, а то ведь безродная, из семейки каких-то там пекарей. Зато гонору сколько! Везде нос суёт, ко всякой мелочи придирается. Да как она смеет желать трон одной высоты с царёвым? Вот скажу Мирону, чтобы её урезонил...
Когда царь Мирон был ещё мальчиком Мирошей, отец Прохора делал для него деревянных солдатиков, лошадок и прочие забавы. Тогда Мироша и Проша сдружились, вместе играли. Потом выросли они, Мирон стал царём, но друга своего не забывал. Заезжал, когда удавалось, за самоваром часок посидеть, поговорить о том, о сём. А иной раз заказывал сундук для казначейства или просил карету починить. Гордился Прохор дружбой с царём не меньше, чем мастерством своим.
Но теперь появилась эта Глафира! Царь скоро свадьбу с ней сыграет – во дворце приготовления идут. Прохор тоже приглашение получил, а заодно заказ срочный – трон новой царице надобен, точь-в-точь как у Мирона. Но Прохор по-своему рассудил: ростом Глафира невысокая, значит трон ей полагается пониже. Так и сделал. А спозаранку нагрянула в мастерскую Глафира, трон обошла со всех сторон.
– Ножки переделай, – пищит. – Коротковаты! Негоже мне сидеть так низко.
Опешил Прохор от нахальства такого. Дело своё знает он твёрдо, и никто до сих пор к его работе не придирался!
– Да ты ж до пола ногами не достанешь, – попытался вразумить. – Болтать ими будешь, как на качелях?
А пигалица эта с веснушками на носу выставила туфлю из-под длинных юбок.
– Я каблуки ношу высокие, по моде. Так что достану до пола, мастер, не беспокойся об этом. Главное, поспеши – свадьба послезавтра, и трон мой к тому времени должен стоять рядом с Мирошиным! – дверью хлопнула и улетучилась.
Ударил Прохор с досады ладонью о ладонь, да делать нечего. Выстрогал четыре новые ножки, сел их резьбой украшать. И не удержался от озорства: на одной вплёл в узоры букву «к», на второй – «о», на третьей – «з», на четвёртой – «а». Почти незаметно получилось. Приделал Прохор новые ножки к трону и усмехнулся.
– Получи, коза!
Вечером снова Глафира наведалась, усталая вроде бы. Так сразу и плюхнулась на трон.
– Теперь всё как надо! Ножки прочные, резьба красивая, сиденье мягкое, удобное. Спасибо тебе, мастер! Я тут посижу пять минуточек, попривыкаю...
Вышел сердитый Прохор на крыльцо. Ждёт, когда царёва невеста насидится и уедет. А она всё не появляется.
– Потороплю-ка я эту козу!
Вернулся в мастерскую, а Глафира свернулась на сиденье мягком в клубочек и спит сном младенца. На полу валяются туфли запылённые да свиток исписанный, исчёрканный. Поднял Прохор свиток из любопытства, стал читать и смутился.
То оказался список дел, и был он предлинным. С утра царёва невеста слугам поручила пыль и паутину отовсюду вымести, посуду серебряную начистить до блеска, рамы портретов протереть, чтоб перед гостями не осрамиться. Поехала к купцам, заказала множество кушаний для пира, заодно музыкантов умелых подыскала. Проверила, как у портных идёт работа над свадебными нарядами. Наняла садовника и двух поварят. Съездила на ярмарку за новыми скатертями и занавесками. На обратной дороге завернула к заморским торговцам и повздорила там с одним зловредом, который пытался подсунуть ей заштопанный ковёр...
Выполненные дела в списке были зачёркнуты, остались только два: «Испечь самый лучший морковный пирог для Мироши» и «Навестить мастера Прохора».
Совестно стало Прохору, что капризной девчонкой царёву невесту считал. А тут Глафира пробудилась и ну извиняться.
– У Мироши столько хлопот – то соседи войной грозят, то послы хитроумные на переговоры едут, то разбойники приграничье тиранят, всего не перечесть. Совсем забросил он дела хозяйственные: сад сорной травой зарос, дворец – пылью. Уж так хочу помочь ему, чистоту и красоту всюду навести! Вот и набегалась...
Отобрала список, ноги в туфли сунула. Хотел Прохор соврать, что трон не готов ещё, чтобы успеть те буквы срезать долой. Но вдруг открылась дверь, и царь Мирон собственной персоной в мастерскую пожаловал. Глафира расцвела как роза майская.
– Мироша!
А он ей:
– Глаша! Еле нашёл тебя! Едем ужинать, на сегодня довольно забот. – На трон взглянул, говорит Прохору: – Спасибо, друг, за мастерство твоё. В другой раз вместе приедем к тебе чаю выпить. Глаша такими вкусными баранками тебя угостит!
Удалились они, а слуги царские подали мастеру кошель с монетами, трон подхватили да и унесли в повозку – не успел Прохор и слово молвить.
Ночью не спалось ему. Бродил по мастерской, бранил себя за затею глупую. Наконец прихватил длинную лестницу и как вор ко дворцу прокрался. Перелез ограду, в обход стражников двор пересёк, лестницу к окну приставил и в тронный зал вскарабкался. Запалил свечку огнивом, инструменты из сумки достал, только исправить ничего не удалось – вошёл грозный Мирон с факелом, а из-за спины его широкой Глафира пугливо выглядывает.
– Прохор, ты? – оторопел царь. – Глаша меня растолкала – мол, какие-то звуки за стеной...
Прохору некуда деться, рассказал всё как есть, и буквы злосчастные показал.
– Не прогневайтесь, дозвольте резьбу эту изничтожить!
Нахмурился Мирон, а Глафира давай хохотать.
– Нет, оставь козу, – говорит. – Чтобы я не зазнавалась, когда царицей стану.
Тут и Его Величество улыбнулся.
– Если Глаша так решила, оставь. И вот тебе новый заказ: сделай на все дворцовые окна хорошие прочные ставни! |